Дивная бабуля, в войну секс был

Жестокое время, время войны, когда ты не знаешь, что произойдет с тобой через минуту, и проснешься ли утром. Пол жизни пролетает перед глазами, когда ты видишь разбросанные пули, а граната летит в дом соседа. Он ещё спит и даже не подозревает, что его жизнь на волоске. Ты не успеваешь закричать, раздается невыносимый треск, взрыв, и осколки разлетаются в разные стороны. От дома ничего не остается. Машины далеко за лесом гудят, самолеты перелетают границу, в душе покой и тревога смешались. Я не знала, доживу ли я до конца войны, но всегда знала, что посмотреть врагу в глаза обязана! Утром, когда вокруг меня все спали, я выползла из дома, чтобы подышать свежим воздухом и выйти пописать где-то за деревом, пока враг не пришел на нашу землю. От испуга многие писались, потому я боялась показаться мокрой. Присев около старого, полу сгоревшего дуба, я уперлась рукой, придерживая длинную юбку, и заливая не большое углубление, представляла, как было в нашем поселке до начала войны.

Прохладный ветер дул в спину, где-то уже кричали солдаты, и мне нужно было уходить, но что-то резко защипало внутри, и я встала, чтобы протереть рукой половые губы. Мне давно не удавалось пописать нормально, а тут, такое случилось, но под конец, рези снова вернулись. Краем платья, я вытерлась, а когда обернулась, за спиной стоял высокий мужчина, враг народа, в чужой форме. Он молчал, не знал что сказать, и только твердый бугор, что вырос ниже живота, указывал на то, что я должна спасти свою семью и свою жизнь. Забрав его в сарай, я быстро разделась, и показывая ему сиськи, предлагала взамен на жизнь семьи, свое тело. Он долго разглядывал, показывал чего хочет, а я то и дело, что плясала перед ним, поднимая грудь к подбородку, и перекачивая её, натирая друг о друга.
Когда веселье закончилось, мужчине захотелось продолжения, но только по взрослому. Я боялась. Но уже знала как это должно происходить. Позволив себе снять с него грязные штаны, и ботинки, прикоснувшись к оголенному, твердому члену, я игриво, улыбаясь, облизала его конец, и потянула в себя, слегка прикусив, за что получила пощечину. Видимо я его сильно напугала. Да и сама чуть со злости не откусила орган. Оттянув меня за волосы в сторону, он поднял мои руки, положил за голову и связал. Ноги остались свободными. «Надеюсь ты не будешь брыкаться» - с акцентом он произнес, разлаживая одну и вторую ногу. И я была послушна. Подложив под спину много сена, он поднял мой таз, и как по маслу загнал своего друга в мою узкую яму. Она была очень влажной, вот только проход оказался закрыт, и он с криком рванув вперед, прорвал плотину, от чего я сама скукожилась, обняла себя руками, и затолкав в рот тряпку, чтобы не кричать, позволила ему закончить.

Мужчина очень часто двигался. Все глубже и глубже проникая, делал мне больно, но с каждым разом эта боль превращалась во что-то светлое. Я интуитивно хотела его, ложила руки на ягодицы, притягивала к себе, старалась повторять стоны матери, что когда-то лежала под отцом, делая нам брата. И что самое главное, мужчине нравилось. Он хоть и бил меня иногда, таскал по всему сараю, заталкивая член в пизденку, но это было очень даже… Когда мы трахались, моя семья ещё спала. Враги ворвались в наш поселок, но не стали трогать мой дом, когда увидали меня, со своим другом. Это и спасло наш род. С тех пор, я своих детей, взрослых соседский пареньов, учу жить правильно, и иногда работать не головой, а ртом в постели, чтобы не было обид и ссор в семейной жизни.